Главное меню

Категории каталога

Популярные файлы

фильм "Ка...
Александр Марш...
Клип "Муж...
Александр Марш...
фильм "См...
Маршал Алексан...

Новое на форуме



Фотоальбом

Наш главный друг




Наш главный друг и спонсор

Поддержите наш проект


Поддержите наш проект монеткой

Социальные сети

Лайкните в соц. сети если Вам наш сайт понравился



Наша кнопка


Установи нашу кнопку к себе на сайт:

Великая Отечественная война


Форма входа

Поиск

Сервис

Translate my page
Выбрать язык / Select language:
Выбрать язык / Choose language:
Ukranian
English
French
German
Japanese
Italian
Portuguese
Spanish
Danish
Chinese
Korean
Arabic
Czech
Estonian
Belarusian
Latvian
Greek
Finnish
Serbian
Bulgarian
Turkish



Оставьте свое мнение о новом дизайне сайта

70 лет Победы


Включить музыку

Опрос

Оцените мой сайт
Всего ответов: 20143
Результаты
Все опросы

Календарь

Тэги

Лучшие пользователи


ТОП пользователей


Самые активные пользователи

Каталоги и рейтинги

bigmir)net TOP 100 Яндекс цитирования

Друзья сайта

Статистика

Онлайн всего: 12
Гостей: 12
Пользователей: 0


Рейтинг@Mail.ru
Главная » Статьи » Статьи о Великой Отечественной
11.04.2012
"Спасибо, что сохранили этот ад". Репортаж из Освенцима

"Спасибо, что сохранили этот ад". 
Репортаж из Освенцима
 

Почему советские солдаты плакали, а судьи на Нюрнбергском процессе падали в обморок, слыша слово "Освенцим"?

 
Ворота, колючая проволока, надписи на немецком — все, как в документальных фильмах. Но сегодня мы не в кино: мы идем по реальному Освенциму. Этот польский городок похож на обычный райцентр. С одной лишь разницей: рядом с ним — страшные концлагеря Аушвиц и Аушвиц-Биркенау, где оборвались жизни миллионов невинных людей. Эти места стали символом всей системы немецких концлагерей. Аушвиц — единственный из них, который остался почти в нетронутом виде. Свидетели подтверждают: он был таким же во время войны. Через 67 лет после освобождения корреспондент "Р" прошла этими дорогами смерти вместе с бывшими узниками концлагеря.
 
— Здесь вообще ничего не изменилось, как будто вчера все было, — смотрит по сторонам 87-летний профессор Харьковского университета Игорь Малицкий.
 
Мой собеседник достает из кармана шапку в полоску (ту самую, которую выдавали здесь), закатывая рукав, обнажает семизначный номер узника Аушвица, и открывает ворота с известной всему миру надписью "Arbeit macht frei" ("Работа делает свободным"). Этакий тонкий цинизм фашистов: ясно ведь, что никто и никогда не выйдет из этих ворот полностью свободным. Если выйдет вообще.
За воротами и несколькими рядами колючей проволоки — самое большое место уничтожения людей. Аушвиц совмещал в себе и концлагерь, и фабрику смерти. Место фашисты выбрали не случайно: пустые казармы, рядом железная дорога, в 30 километрах от лагеря развернута добыча угля, где нужен рабский труд.
 
— Ограда под электротоком, по всей территории сеть вышек, а между двумя рядами колючей проволоки — нейтральная зона шириной в 3 метра. Если заступал за нее, у смотровых была команда крикнуть предупредительное "вэк", а потом стрелять. Пленные старались подползти на животе поближе: на этих трех метрах росла зеленая трава, которую всегда хотелось съесть, — вспоминает Игорь Федорович. 
 
Первый эшелон заключенных (польские интеллигенция, духовенство, политические деятели) прибыл в концлагерь 14 июня 1940 года. В середине 1941 года в Аушвице появились советские военнопленные. В итоге из 15 000 этих солдат до дня освобождения дожили всего 96 человек. Из 23 тысяч цыган свет воли увидели лишь 2 тысячи. 216 тысяч маленьких детей сразу отправились в печи крематориев. Хотя эти цифры — повод для споров. 
 
— Официальная цифра уничтоженных в Аушвице людей — 1 миллион, но по нашим данным — больше 5 миллионов. Ведь считали только эшелоны. В каждом вагоне по норме 70—80 человек, но всегда было намного больше. Считали взрослых. На детей особо не смотрели. Я помню, крематории не справлялись с такой нагрузкой, людей жгли в ямах. Узник был игрушкой для любого надзирателя: людям ломали хребты, топили в бочках, как щенков, замораживали и рубили топором… — Игорь Малицкий перечисляет все эти вещи как само собой разумеющиеся. Он просто успел с ними свыкнуться. Но не простить.
 
"Селекции" и инъекции
 
Окна во многих казармах отличаются: всем не хватало места, верхние этажи наспех достраивали уже во время работы концлагеря.
— Вначале всех привезенных помещали в "карантин" — на 2 недели нас забросили на чердак, по утрам выгоняли на зарядку, издевались постоянно. Если ты это выдерживал — тебя записывали на работы, если нет — в печь. Несколько раз в месяц к нам приходил доктор: всех строили, он осматривал каждого и отбирал тех, кто приболел, ослаб и не годен для работы. Слабых, нам говорили, отводили в больницу. В крематорий, то есть. Этот процесс отбора тех, кому жить и кому умирать, немцы называли "селекция". До сих пор боюсь этого слова. И когда рассказываю в университете своим студентам об автомобильной селекции, перед глазами у меня совсем другая картина.
 
В марте 1942 года в Аушвиц прибыли и первые эшелоны женщин. Можно считать, что с весны 1942 года лагерь стал международным: сюда свозили сотни тысяч евреев из других гетто и тюрем. С одной целью — на смерть. В планах фашистов было уничтожить в Аушвице 11 миллионов евреев. Именно в Аушвице впервые осенью 1941 года применили газ "Циклон Б", который потом поставили на поток в газовых камерах остальных концлагерей. Его привозили в "санитарках" — машинах с красным крестом. 20—30 минут с газовой площадью 210 квадратных метров хватало, чтобы одномоментно уничтожить около 2 000 человек. А чтобы заглушить крики обреченных, немцы просто заводили свои мотоциклы.
 
— Да, помню, как нас здесь строили, — останавливается на одном из перекрестков Игорь Малицкий. — Если количество людей не совпадало с нужным — считали снова и снова. Чтобы ряды было легче считать, людям приказывали маршировать. Для этого создали специальный оркестр из талантливых музыкантов-евреев: на входе они постоянно играли военные марши. Выведут людей голыми на мороз и несколько часов считают. Некоторые падали и замерзали, вот и не совпадало количество…
 
Аушвиц печально известен и опытами врача Йозефа Менгеле по кличке Ангел Смерти.
— На построении рано утром видели, как в 11-й блок вели группы девушек, человек по 20. Они были молодые, красивые, не в лагерной форме, в гражданской, — вспоминает профессор. — Мы думали, им выделяют какую-то работу получше. А однажды утром увидели, как с того двора выезжают грузовики с костями…
 
Выжить после нечеловеческих мук удалось единицам. После рассказов спасшихся от Менгеле людей во время Нюрнбергского процесса заседания приостанавливали: судьи теряли сознание и падали в обморок.
 
"Почэкай, выйдешь из трубы"
 
Заходим в очередной блок. Внутри тесновато: трехъярусные полки до потолка, на каждой умещалось по 2 узника. Переносные виселицы, "голодные камеры", карцеры, темницы — все осталось нетронутым, во многих местах выцарапаны имена людей и слова проклятий врагам.
 
— Работали и передвигались мы в основном бегом. У фашистов был принцип: не можешь работать — тебе нельзя жить. Кто падал на землю — добивали. За это их хвалило начальство. Цена человеческой жизни была равна одному дню отпуска, куску колбасы к обеду или 100 граммам шнапса перед сном. Сколько убил — столько надбавок и получил.
Рабочий день в лагере начинался в 4 утра. Многие не выдерживали каторжного труда и умирали прямо на работе. Но вернуться в лагерь должны были и живые, и мертвые: строгий подсчет. Поэтому умерших приходилось нести на себе.
 
— Помню, как меня привезли из крепости Терезин в Аушвиц. Мы были грязные и уставшие, но нас сразу построили — и в тюрьму. А соседний эшелон повезли дальше, к крематориям. Я возмутился, говорю охраннику: "Как же так? Нас, грязных, в тюрьму, а их, чистых, в баню?" Охранник засмеялся и ничего не ответил. Однажды я наивно спросил у немца: "Когда мы отсюда выйдем?" "Почэкай, выйдешь из трубы", — засмеялся охранник и указал в сторону дымившего крематория.
 
Только потом Игорь Малицкий и его товарищи почувствовали запах и поняли, что огромные постройки с дымящимися и день, и ночь трубами — вовсе не бани.
 
"Вы едете жить и работать на Восток"
Больше всего евреев свозили в Аушвиц из Венгрии. В отличие от поляков, которые понимали ситуацию, им говорили "вы едете жить и работать на Восток". Люди брали с собой все необходимое для жизни: мужчины — деньги и акции, женщины — продукты и украшения, дети — игрушки. Всех плотно грузили в вагоны и везли по несколько дней без еды и воды. На платформе устраивались настоящие спектакли: все свои вещи люди "сдавали на хранение", подписывали чемоданы, сдавали деньги в сейф, получали квитанции. Потом толпу делили на две группы: мужчины отдельно, женщины с детьми до 14 лет отдельно. Людям велели раздеться и со словами "сейчас вы пойдете в баню" раздавали мыло и полотенца. Но это становилось последней станцией в их жизни: вместо лучшей доли и обещанной бани всех ждала газовая камера и крематорий. 
 
В таких сложных условиях находились и свои герои. За каждую попытку побега соседей и людей из рабочей бригады нарушителя расстреливали. Во время очередного наказания немцы сказали, что убьют каждого 10-го в строю, и начали расчет. Один из "смертных" десятых номеров взмолился: у него оставалась жена и 5 маленьких детей. Тогда из строя вышел его сосед, "номер 9" и предложил свою жизнь вместо этой. Циничные немцы, как ни странно, согласились. Так "номер 9", священник Максимилиан Кольбе, спас жизнь человеку, а сам умер в муках без еды и воды в тесном карцере. За этот поступок в 1971 году Папа Римский Павел VI причислил Максимилиана Марию Кольбе к лику святых. 
 
Своя "Канада" среди ада
 
На карте Аушвица есть еще одно важное место под кодовым названием "Канада": название преуспевающей богатой страны означало огромные склады. 30 бараков двух складов были забиты от пола до потолка. Здесь рабочие команды узников сортировали вещи, дезинфицировали и грузили на тысячи поездов: все богатства считались собственностью Третьего рейха. Последняя партия уехать не успела, и теперь эти вещи стали музейными экспонатами.
 
У фашистов ничего не пропадало зря: золотые зубы перепаивали в слитки, человеческие волосы сушили, прессовали и отправляли в Германию на набивку матрасов. Пепел сожженных людей шел на удобрение почвы, неперегоревшие кости размешивали с раствором и асфальтировали дороги.
 
Подходим к корпусу номер 5: это зона тишины. В этой казарме сейчас музей личных вещей бывших узников. За тонкими стеклами — огромная экспозиция: горы очков и карманных часов, зубные щетки, бритвы, тазы и кастрюли заботливых хозяек, которые собирались в новую жизнь. На отдельном стеллаже — десятки кремов для обуви с надписями на разных языках: теперь именно по ним историки пытаются очертить круг стран, откуда свозили людей на смерть. Проходим в следующий зал: 7 тонн человеческих волос, горы обуви до потолка, все подошвы порезаны (там искали спрятанные драгоценности). Следующая витрина полна протезов и костылей: среди заключенных было много инвалидов, прошедших Первую мировую. Дверь напротив ведет к складу детских вещей: сердце сжимается, когда видишь потертых кукол, выцветших медведей, вязаные свитера и штанишки с латками на коленях. Все эти вещи — доказательство того, что люди ехали жить, а не умирать.
 
"В баланде плавали иголки, бритвы, часы, наперстки"
 
В Аушвице фото заключенных делали до весны 1943 года, потом оставили только татуировки. Иголкой царапали цифры и в раны втирали черную тушь. Вначале такое клеймо делали на груди, но от дикой боли многие теряли сознание: позже приняли решение бить номер на руке. Были свои отметки и на полосатой лагерной форме: звезда Давида — еврей, красный, зеленый и черный треугольники означали политзаключенных, преступников и цыган.
 
Подходим к маленькому стенду с едой. Игорь Малицкий свою пайку не узнает.
— Если бы мы так ели, многие бы выжили! От этого всего отмеряйте половину — вот наша реальная порция, — водит пальцем по стеклу бывший узник. — Утром давали "кофе": грязную воду с песком, отваром трав, желудями, каштанами. На обед — пол-литра баланды: тот же песок, трава, брюква, шелуха картофельная. Ели медленно: в супе могла плавать иголка, бритва, часы, наперстки — все что угодно! На ужин давали хлеб, но эта порция в музее очень большая, от наших постоянно отрезали себе капо (старшие) блока. Помню, мы всегда старались получить на раздаче горбушку, думалось, больше наешься. А масло или маргарин тут зачем положили — не знаю: его нам никогда не давали. Жители соседних деревень старались помочь: бросали через забор или закапывали в местах наших работ картошку, хлеб. За это их расстреливали, много случаев таких помню.
 
"Гитлеры приходят и уходят, а народы остаются"
 
На территории Аушвица Игорь Федорович держится уверенно: стальной голос, спокойствие. Лишь на одном перекрестке страшные воспоминания взяли верх.
— На углу этого блока фашисты забили, не убили, а именно забили моего друга Толика. Он хотел кушать и попробовал что-то стащить на кухне. Парнишке было 16 лет. Его били так, что голова распухла. Добивать не стали, бросили мне. Изо всех сил тащил его по земле в медпункт. В один момент почувствовал, как его тело стало тяжелым. Понял: нет больше моего Толика…
 
Наспех заметая следы, фашисты сожгли 95 процентов документации, хотели уничтожить все крематории, газовые камеры и всех узников. Но не успели. 27 января в 3 часа дня первый советский солдат прошел ворота Аушвица-1.
 
— Советские солдаты рыдали, когда освобождали эти места, — рассказывает Игорь Федорович. — Таких мучений и зверств над людьми они не видели. А ведь эти ребята пришли с фронта, где смотрели смерти в лицо не раз. Но там были сражения, а здесь — просто издевательства и убийство беззащитных.
 
Выходим за ворота молча. Игорь Федорович украдкой вытирает слезы. Все вокруг оборачиваются на человека в полосатой шапке.
 
— У меня вот постоянно спрашивают: "Вы их ненавидите?" Знаете, я зла ни на кого не держу. У меня много друзей-немцев, мы хорошо общаемся. Охотно встречаюсь с молодежью в Германии, ведем дискуссии. Ведь эти люди не виноваты. За что ненавидеть? Гитлеры приходят и уходят, а народы остаются. И я хочу от души сказать спасибо за то, что люди сохранили Аушвиц, сохранили этот ад. Чтобы люди помнили...
 
-----------------------------------
 
Прямая речь
Петр ЦИВИНСКИЙ, директор мемориального музея "Аушвиц":
 
— Мы постарались сохранить все в максимально нетронутом виде. У нас нет другого выбора: нужно показывать людям, на что они были способны. Каждый год нам приходит много писем с просьбами поискать, нет ли в архивах фамилий их родственников. Но у нас сохранились далеко не все имена и фамилии. Если находим данные — сканируем документ и отправляем родственникам. В 2011 году мы ответили на 11 000 писем. Любопытно, что география нынешних посетителей этого места совсем иная, нежели география войны. Приезжают люди из Японии, Индии, Канады. Из Южной Кореи в прошлом году приехало 40 000 человек. В 2011 году концлагерь Аушвиц посетил 1 миллион 400 тысяч человек. Из них около 75 процентов — молодежь.
 
-----------------------------------
 
Кстати
В системе всех немецких концлагерей было задействовано 70 000 солдат СС. В Аушвице работало около 7—8 тысяч. После капитуляции Германии из этих людей было наказано только руководство. Примерно 10 процентам от всего персонала лагерей — комендантам, надзирателям давали по 3—4 года тюрьмы, остальные вернулись домой, к прежней жизни.
-----------------------------------
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

 

Виктория ТЕРЕШОНОК, _http://news.tut.by/society/283126.html

 



Категория: Статьи о Великой Отечественной | | Дата: 11.04.2012, 19:53 || Добавил: Admin
Просмотров: 7185
Комментариев: 6
Рейтинг: 4.7/18
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]